— Паш, гляди, куда чешет! — восклицает голос Томина. — К автоматическим камерам хранения!

— Сдаст — и чистенький! — волнуется и Сажин.

— Будем брать, — решает Знаменский. — Есть основания познакомиться. Еду к вам.

И вот Снегирев на допросе у Знаменского в ближайшем отделении милиции. Рядом на стуле раскрыт чемодан. Под сдвинутыми вбок мужскими сорочками видны целлофановые пакеты, заклеенные пластырем и наполненные зеленоватым порошком.

— Ваша фамилия не Сысоев. Раньше вы судились как Снегирев.

— Так это когда было — в годы застоя, — изображает тот простачка.

— Вещи ваши?

— Я уже говорил, начальник. Случайный это чемодан!

— Странный случай. Здесь, — кивает Пал Палыч на пакеты, — восемь килограммов наркотического вещества.

— Вот подлец мужик, подставил меня, а?! — всплескивает руками Снегирев. — Так его и берите, я при чем?

— Какой мужик?

— Такой рыжеватый, костюм в клеточку…

— В разбитом пенсне? — ехидничает Пал Палыч.

— Зачем в пенсне? Чего вы меня путаете, начальник? Я стараюсь, вспоминаю, чего могу… Подошел ко мне на площади, дал квитанцию и четвертак за работу. Получи, говорит…

— В каком месте площади?

— У киоска с мороженым. Возьми, говорит, и неси сюда. Я, говорит, от бабы сбег, она меня там дожидает.

— Снегирев, у вас высшее гуманитарное образование. Давайте разговаривать нормально.

— Пожалуйста. Полагаете, так для вас лучше?

— Мы знаем, с вами вел переговоры человек из Казахстана, которому не удалось встретиться с покупателем по кличке дядя Миша. Знаем, что никакого рыжеватого в клеточку не было!

— Откуда вы можете знать?

— Я вас сам вел от Беговой до камеры хранения! — взрывается Томин. — Квитанцию взяли в телефонной будке на Красносельской улице!