И пока бабуси пытаются прятать соломку куда-нибудь, Томин тихо вскрикивает:

— Братцы, тикаем! — и первым устремляется к пролому. По дороге он швыряет подальше от себя кейс. За Томиным бежит Сажин. Вася-Морденок, прикинув глазом, куда они нацелились, заражается их примером и припускает следом.

На перехват издалека спешит полный милиционер. Он свою задачу знает и, убедительно изображая погоню, дает троим выскочить с территории рынка.

Здесь Томин с Сажиным удирают налево, а Морденок направо, и его, разумеется, не зовут с собой: было бы нарочито.

На прилегающий к рынку улочке стоят «Жигули» с киевским номером. Сажин мигом садится за руль, Томин рядом.

Толстый милиционер с трудом лезет в заборную щель и свистит.

На этот свисток — совершенно закономерно — появляется и отрезает Морденку путь еще один милицейский мундир.

И то, что «Жигули», рванув с места, тормозят затем возле Морденка и для него приглашающе распахивают дверцу, можно рассматривать как великодушный и даже несколько рискованный жест.

Морденок ныряет на заднее сиденье, машина, вильнув, объезжает милиционера и уносится прочь.

Не обращая больше внимания на Васю, Томин затевает с Сажиным взволнованную перебранку и при этом перемешивает русские слова с украинскими:

— Вот он, твой базар! Пойдем на базар, пойдем на базар! Пожалуйста, сходили на базар!

— Напрасно вы, дядя Саша, товар бросили! Ведь утекли мы!

— А кабы не утекли?

— Утекли же, дядя Саша!

— А кабы нет? Кабы я с ним попался?

— Жалко товар! Пять кило! — сокрушается Сажин.

— Чай, он у нас свой, не купленный! Съездим, привезем, было бы кому!

— Большой убыток!

— Дурья твоя башка! Когда милиция догоняет, надо бросать! — Томин «вспоминает» о Васе и апеллирует к нему: — Правильно говорю или нет?